Удивительные истории «Ле-Мана». Как Уэббер стал гонщиком высокого полета

Еще до того, как оказаться в Формуле 1 и выиграть девять Гран При, молодой австралийский гонщик привлек внимание Mercedes и вошел в команду концерна в гонках на выносливость.

Источник: ru.motorsport.com

Марку был уже 21 год, его талант после выступлений в Формуле Ford и Формуле 3 не вызывал сомнений, но бюджета на было совсем, потому за предложение штутгартцев пилот ухватился двумя руками. Войти в заводскую команду, где его напарниками стали легенды мира гонок, и бороться за победы за рулем отличной машины – это ли не мечта?

В сезоне 1998 года Уэббер, выступавший в экипаже с Берндом Шнайдером и Клаусом Людвигом, выиграл пять гонок в серии FIA GT, по регламенту которой тогда проводился «Ле-Ман». В самом марафоне они стартовали с поула, но мотор сломался еще до того, как Марк успел сесть за руль. Победа осталась за Porsche.

Спустя год в Mercedes существенно обновили машину, стремясь победить в марафоне впервые после 1952 года. Компания выставила три экипажа, на этот раз напарниками Марка стали Жан-Марк Гунон и Марсель Тиман.

В своей книге Aussie Grit гонщик так вспоминает о тех событиях: «Приготовления к «Ле-Ману» 1999 года стали самым классным временем за всю мою карьеру. Это была работа, которая одновременно приносила и результат, и удовольствие. Большую ее часть делали мы с Берндом Шнайдером. Тестов было много, и мы регулярно летали через Атлантику, так как в Штатах погода была лучше.

У нас была одна простая задача: сделать машину неуязвимой. Мы с Берндом буквально пропадали на тестах, проводя сессии по пять-шесть дней. Обычной практикой в те дни для нас были 30-часовые непрерывные заезды. Это на 25% дольше, чем в Ле-Мане».

Первый тревожный звоночек прозвенел, когда участники марафона приехали на майский тестовый день в Ле-Ман. Австралиец был за рулем CLR, когда на выходе из второй «эски» на прямой Mulsanne у машины не выдержала подвеска. Mercedes отбросило в отбойник, удар оказался довольно сильным, но пилот не пострадал.

«Случившееся стало полным сюрпризом, – рассказал Уэббер. – После наших 30-часовых тренировок мы были вполне уверены в надежности машин и их способности проехать гонку».

После аварии настроение в команде изменилось. Весь месяц, что оставался до гонки, машины дополнительно проверяли и дорабатывали. Июньские тесты прошли без приключений, но едва стартовал сам уик-энд, наприятности продолжились. В среду, когда состоялась первая квалификация, Марк с напарниками показали только восьмое время из-за неполадок в коробке передач.

Впрочем, впереди был четверг, а с ним и новая возможность побороться за хорошую стартовую позицию. За ночь CLR привели в порядок, и гонщики атаковали изо всех сил. Перед поворотом Indianapolis, когда скорость превышала 330 км/ч, нос серебристой машины вдруг стал задираться вверх на перегибе трассы, она пролетела несколько метров по воздуху и задела барьер с левой стороны от асфальта, приземлившись на колеса.

Марк вновь не пострадал, но был сильно шокирован случившимся. Их с напарниками все же допустили до старта, но начинать гонку предстояло с десятого места.

«С одной стороны, я испытал облегчение, с другой – сильный шок, – вспоминал те события Уэббер. – Что вообще произошло со мной? Как такое могло случиться? Этот вопрос вновь и вновь возникал у меня в голове».

Как оказалось, и это был еще далеко не конец истории. Так как из-за аварии гонщики потеряли время и не так много работали на трассе, команда запланировала для них предельно интенсивный график на заключительную сессию перед стартом, субботнюю утреннюю разминку.

Невероятно, но история повторилась: на этот раз машина взмыла в воздух в конце прямой Mulsanne, причем перевернулась в полете и упала днищем вверх. Шокированного пилота вновь доставили в медицинский центр, где у него нашли лишь пару синяков, однако повреждения Mercedes не оставляли шансов выступить в гонке.

Второй год подряд Уэббер не проехал в Ле-Мане ни круга.

«В моей голове пульсировали две мысли, – рассказывал Марк. – Первая была связана с командой. Какого вообще черта делают эти парни, если их машина выкидывает такое. Вторая была еще проще: в следующий раз мне уже точно не повезет так. Надо валить как можно скорее.

У меня никогда не было нормальных аварий. Каждая получалась выдающейся.

Как сейчас вижу те события: вот передо мной небо, потом земля, потом снова небо, но движется оно чуть быстрее, так как я подлетел еще выше. Стало понятно, что в этот раз все может закончится не очень хорошо. Слева мелькнули деревья, но машина все же не улетела в лес, а приземлилась возле трассы.

Она несколько раз ударилась о барьер, начала переворачиваться и окончательно замерла на крыше. Я запаниковал, так как в тех машинах всегда существовала угроза возгорания, а у меня был параноидальный страх остаться внутри горящего автомобиля, не имея возможности выбраться. Одновременно я был буквально в ярости, потому что знал, что сам не допускал никаких ошибок, и все дело в команде».

Он продолжил: «Когда машина, наконец, остановилась, судьям потребовалось шесть или семь секунд, чтобы вытащить меня. Я отошел в сторону и сел на какой-то приступок в стороне от трассы. Руки кровоточили, меня била дрожь. Потом я перебрался на другую сторону барьера.

Я не хотел возвращаться к машине. Я твердо знал, что никогда в жизни больше не буду выступать в гонках спорткаров».

В Mercedes не стали отказываться от выступления в гонке – как говорят, решение принималось на уровне руководства концерна. Машинам оперативно скорректировали аэродинамику, но это не спасло от новых неприятностей.

Два оставшихся экипажа команды поначалу держались в группе лидеров, но в районе восьми часов вечера машину Питера Дамбрека точно так же подбросило в воздух, причем она перелетела ограждение и упала за ним.

«Я ощутил себя совершенно потерянным, – описал свои эмоции в тот момент Марк Уэббер. – Я не смог сдержать слезы, а затем побежал в боксы. Пару километров я промчал как сумасшедший. Мной двигало одно – желание спросить, когда этот кошмар, наконец, закончится.

По пути я подумал: «Если он умрет, я убью этих ублюдков, я убью их». Мне было совершенно ясно, что произошло, и это было именно то, чего я боялся. Машина влетела в гущу деревьев, в такой ситуации невозможно обойтись без неприятностей».

Каким-то чудом машина Дамбрека избежала ударов о большие деревья, и пилот не пострадал.

Только после этого в Mercedes решили снять с гонки оставшийся экипаж – и проститься с «Ле-Маном» на многие годы.

«Они не стали делать ни официального сообщения для организаторов, ни брифинга внутри команды, – рассказал австралиец. – Не было какого-то кризисного менеджера или стратегии общения. Они просто бросили всех, включая гонщиков. И я остался наедине с собой.

Что тут скажешь? То, что не убивает нас, делает нас сильнее. Так что я уезжал из Ле-Мана вдвое более сильным, чем прежде. Ведь мне удалось дважды избежать смерти».

Выступления за Mercedes придали новый импульс карьере Марка. Он договорился о стартах в Формуле 3000, откуда через два сезона перешел в Ф1. Все остальное – уже история.

Много лет спустя Уэббер нарушил данное самому себе слово и все же вернулся в марафонские соревнования. Проведя три года в команде Porsche LMP1, австралиец выиграл восемь гонок и титул чемпиона мира. Он трижды стартовал в «24 часах», и хотя так и не покорил легендарный марафон, в 2015 году вместе с Брендоном Хартли и Тимо Бернхардом финишировал в нем на втором месте.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *